Твердыня грёз  - Елена Маврина

– Ты оказал граду неоценимую услугу. Всем жителям Царны. Откуда столько горя, Горан? Разве не о славе ты мечтал, когда нищим мальчишкой стоял на площади. Признание обрело тебя.

Горан метнул на учителя воспалённый взгляд.

– Они выживут?

– Они?..

– Крадуши. Мои друзья. Они выживут? – Отчаяние сжимало горло кудесника, с надеждой взирающего на воспитателя.

Старик растерянно отвернулся.

– Поверьте, они не заслуживают такой участи!

– Никто не заслуживает, – неожиданно признал воспитатель.

Горан утёр слезящиеся глаза, призывая себя к сдержанности, к хладнокровию. Ему предстояло выступление, но после…

– Меня отправят в ссылку? – спросил Горан.

Господин Трость уклончиво мотнул головой.

– В граде опасно. Воевода взбешён упущением крадушей у Зерцала Ветров.

Горан понимающе кивнул, а затем признался порывисто:

– Я не жалел, что упустил Роха. Никогда не жалел. – Он стиснул кулаки, пламенея преступной истиной. – Хочу, чтобы вы знали. А презираю себя лишь за одну глупость – обманом привести друзей к граду.

– Понимаю.

Горан воскликнул:

– Вам не понять! Никогда! Вы побороли в себе человечность.

Господин Трость поднялся и подошёл к столу. За окном кружились беспечные птицы.

– Все живые мучимы совестью, Горан.

Мальчишка отвернулся недоверчиво. И престарелый кудесник продолжил траурно:

– Не было и дня, чтобы я не сожалел о прошлом.

– Вы – герой здешних мест, – недоумевал: с чего вдруг откровенничает скрытный господин?

– Такой же, как ты.

Горан растерянно смотрел на воспитателя, осматривающего книги на столе.

– Вы боитесь просить прощения? Боитесь исправить ошибку?

– Поздно, Горан. Та, которую я предал, мертва. – За непроницаемой стеной честолюбия отразилась боль. – Книги надобно срочно вернуть. Я предупрежу стражу. Поспеши, Горан. – Старик взглянул на карманные часы. – Спустя двадцать минут мне нужно встретить у градовых врат Хэварта.

Господин Трость отстранился от стола, орлиным взглядом наблюдая за растерянным воспитанником. Горан нерешительно поднялся, сгрёб книги в охапку. Воспитатель, шаркая ногой, устремился к выходу, Горан – следом. Дверь закрылась. Голоса загудели невнятно, а затем в замочной скважине раздался скрежет. Когда пленник потянул за ручку, она поддалась без усилий. Клетка распахнулась.

Ни души в коридоре. Горан по пылающим от волнения плитам устремился в противоположную библиотеке сторону. Он бросил на подоконнике книги и, оглядываясь беспокойно, побежал к лестнице.

На многолюдных улицах словно ожила фреска Меловой башни – изображение торговых площадей Шерта: неповоротливые дамы в пышных платьях, импозантные господа, напоминающие стрижей; ремесленники с ларцами, охотники в меховых одеяниях, странствующие артисты и прочие, прочие. Горан пробирался вдоль деревьев, минуя редкие караулы стражи, сквозь гремящие полемикой группки теоретиков наук, рядом с бегущей за воздушными змеями ребятнёй. Беззаботность весеннего утра туманила бдительность жителей града. Дозорные вяло прогуливались по смотровым мостикам крепости. Горан свернул к восточным вратам. Воловьи грифы как раз впорхнули под слановую арку стены. Летучая карета пугающе загромыхала колёсами по брусчатке. Врата захлопнулись. Стремянный остановил грифов. Из пассажирского транспорта вышли две старушки в широких шляпах, торговец с корзиной сладостей, следом появился полумертвый от духоты Хэварт. Он щепетильно попытался поправить мятый пиджак чёрного костюма. Его ворчливо толкнули в спину поторапливаться.

Горан махнул рукой. Бывший совоспитанник ошарашенно остановился на тропе, дожидаясь пока Горан приблизится.

– Хэварт, дружище! – Горан по-свойски хлопнул мальчишку по плечу.

С последней встречи Хэварт заметно обрюзг, поведение свелось к скучающей пассивности.

– Я полагал, меня сопроводит Господин Трость.

– Ему нездоровится. Прислал меня. Присядем?

Горан настойчиво увлёк под локоть измученного пассажира в тень меловой статуи серпокрылого сокола, к круглой скамье. Хэварт расстегнул пуговицы белоснежного воротника.

– Нам нужно спешить в ратушу, – напомнил пассивно.

– Ты устал с дороги. На лбу испарина. – Горан вытянул из нагрудного кармана Хэварта треугольный платок и прилепил невесомую ткань ему над бровями. – Стыдно появляться перед мудрецами взмыленным, как посыльный.

Хэварт с неодобрением уступил. Они сели на скамью.

– Как жизнь? Я слышал Замок Воителей отказал воспитанникам в обучении?

– Временно, – подтвердил Хэварт. – Как только ситуация с изменой будет разрешена, бастиону кудесников и всему граду вернут доверие.

Горан кивнул понимающе.

– Как Бруно, Дирк?

– Они в Морионе. Их семья владеет рудниками на западе провинции. Я служу при отце в Судовой палате Федарии.

– А как же мечты о Замке Воителей?

Хэварт снисходительно осмотрел Горана.

– Мы – гордость семьи, – напомнил он, приосаниваясь высокомерно. – Наши отцы видят в нас продолжение дела династии.

Горан привык к участи белой вороны. С самого начала обучения в граде все видели в нём изгнанника почтенного семейства.

– Чудно, они беспокоятся о вас. – Он провел рукой вдоль собеседника с видом экскурсовода у музейного экспоната: – Отличный костюм. Ботинки. Причёска. Это что, воск? Ты просто сановник. Рад нашей встрече, Хэв.

Хэварт вжал лицо в шею, в надменности очертив второй подбородок.

– Не думаю, что ты искренен, Горан. Я прибыл сюда на слушание о твоих преступных деяниях. В качестве свидетеля обвинения. Наша встреча компрометирует мои будущие показания. Не считаю, что ты лестью сможешь пошатнуть мою преданность мудрецам или очернить искренность.

Горан остался равнодушным к едкой улыбке Хэварта:

– Откуда столько пафоса? Я оправдан, Хэв. Отец как судья, вероятно, консультировал тебя об исполнении законов Казмера.

Хэварт нахохлился, уязвлённо отвечая:

– Пока здесь считают тебя героем, меня не проведёшь, Горан. Мудрецы вовек не восстановят в правах предателя. Пятно позора въелось в тебя сажей. Ссылка – вопрос времени. К чему скрывать? Тысячи твоих умений не исправят трухлой натуры.

Горан поднялся, и Хэварт встал, опасаясь, что за хлёстким взглядом последует удар. Но кудесник вежливо протянул руку.

– Спасибо, Хэварт за откровенность. – Он сжал крепко пухлую ладонь, впиваясь в мысли какой-то режущей доброжелательностью. – Ты истинный воспитанник бастиона. Благородный. И я склоняю голову перед твоим желанием подарить мне в знак поддержки свою брошь. – Горан кивнул на бархатный лацкан пиджака, украшенный золотисто-зелёной брошью.